- Очень, - рассеянно отозвался он, и Ева дала ему несколько минут на воспоминания, а потом, улыбнувшись, попыталась вернуть в их закрытый для других мир. - Расскажи мне еще, - попросила она...
Кашка, полная кобыла средних лет, была по-матерински добра со всеми.
После рождения четвертого по счету жеребенка она уже не восстановила своей
фигуры...
Действительно, многие замечали, что перед пулями Блю почему-то тушуется. Томлин, с другой стороны, возвращается в окопы, как только может стоять на ногах...
Les collines, sous l'avion, creusaient dйjа leur sillage d'ombre dans l'or du soir. Les plaines devenaient lumineuses mais d'une inusable lumiиre: dans ce pays elles n'en finissent pas de rendre leur or, de mкme qu'aprиs l'hiver elles n'en finissent pas de rendre leur neige. Et le pilote Fabien, qui ramenait de l'extrкme Sud, vers Buenos Aires, le courrier de Patagonie, reconnaissait l'approche du soir aux mкmes signes que les eaux d'un port: а ce calme, а ces rides lйgиres qu'а peine dessinaient de tranquilles nuages. Il entrait dans une rade immense et bienheureuse. Il eut pu croire aussi, dans ce calme, faire une lente promenade, presque comme un berger. Les bergers de Patagonie vont, sans se presser, d'un troupeau а l'autre: il allait d'une ville а l'autre, il йtait le berger des petites villes. Toutes les deux heures il en rencontrait qui venaient boire au bord des fleuves ou qui broutaient leur plaine. Quelquefois, aprиs cent kilomиtres de steppes plus inhabitйes que la mer, il croisait une ferme perdue, et qui semblait emporter en arriиre, dans une houle de prairies, sa charge de vies humaines; alors il saluait des ailes ce navire.
"San Julian est en vue; nous atterrirons dans dix minutes." Le radio navigant passait la nouvelle а tous les postes de la ligne. Sur deux mille cinq cents kilomиtres, du dйtroit de Magellan а Buenos Aires, des escales semblables s'йchelonnaient; mais celle-ci s'ouvrait sur les frontiиres de la nuit comme, en Afrique, sur le mystиre, la derniиre bourgade soumise. Le radio passa un papier au pilote: "II y a tant d'orages que les dйcharges remplissent mes йcouteurs. Coucherez-vous а San Julian?" Fabien sourit: le ciel йtait calme comme un aquarium et toutes les escales, devant eux, leur signalaient: "Ciel pur, vent nul." II rйpondit: "Continuerons." Mais le radio pensait que des orages s'йtaient installйs quelque part, comme des vers s'installent dans un fruit; la nuit serait belle et pourtant gвtйe: il lui rйpugnait d'entrer dans cette ombre prкte а pourrir.
En descendant moteur au ralenti sur San Julian, Fabien se sentit las. Tout ce qui fait douce la vie des hommes grandissait vers lui: leurs maisons, leurs petits cafйs, les arbres de leur promenade. Il йtait semblable а un conquйrant, au soir de ses conquкtes, qui se penche sur les terres de l'empire, et dйcouvre l'humble bonheur des hommes. Fabien avait besoin de dйposer les armes, de ressentir sa lourdeur et ses courbatures, on est riche aussi de ses misиres, et d'кtre ici un homme simple, qui regarde par la fenкtre une vision dйsormais immuable. Ce village minuscule, il l'eыt acceptй: aprиs avoir choisi on se contente du hasard de son existence et on peut l'aimer.
... Снова от ударов ножа вспыхивают яркие искры. Они падают на вату, но она не загорается. Он нервничает, бьет сильней и сильней. Вскрикнув, трет ушибленную руку. Налетает сильный ветер. Рвет лохмотья комбинезона. Продувает насквозь. Он поднимается с колен, ударом ноги раскидывает кучу хвороста. Ветер подхватывает сухие ветки, уносит в темноту тундры. А летчик пускается в путь. Идет, наклонившись вперед. Холодный ветер сбивает его в сторону. Изорванный воротник больно хлещет по лицу. Чтобы как-то укрыться от порывов ветра, он поворачивается к нему спиной. Стоит так, с трудом удерживаясь на месте. Щурится. И вдруг замечает в тундре... пятно неярко мерцающего света. Подгоняемый ветром, он бежит в сторону костра.
Тундра. Костер. Ветер. Ночь.
У костра сидит сонный финн. Рукой с пистолетом прижимает к груди раненую руку. Он достает из кармана завернутый в станиоль кусочек шоколада - остатки неприкосновенного запаса. Кладет его в рот. Слизывает со станиоля крошки. Вдруг настораживается. Выставив пистолет, как затравленный зверь озирается по сторонам. Темная тундра молчит. Лишь завывает ветер, да потрескивает, шипит пламя костра. Постепенно финн успокаивается. Еще раз оглядевшись вокруг, он смыкает тяжелые веки. Дрожа от холода, бесшумно крадется в темноте русский. Ему нужен огонь. Только огонь... Спит у костра финн, прерывисто дышит, стонет во сне. Вот он приоткрыл глаза, поправил больную руку, прислушался и вдруг, вскочив на ноги, выстрелил наугад в темноту. Один раз, другой... Из темноты прогремел ответный выстрел. Финн опрометью бросился от костра. Русский торопится к огню. Но едва он появился в круге света, как из темноты прозвучал выстрел. Русский отпрыгнул назад, в спасительную темноту. Трепещет на ветру пламя костра. В темноте дрожит, топчется на месте русский. Смотрит с тоской на огонь. Жарко пылает пламя, трещит, сыплет искрами...
