о этого я остался лицом к лицу с самим собой, без выпивки, без наркотиков, без всякой возможности увильнуть, но лицом к лицу с чертовым Мной - стариной Дулуозом и бывали..
Аварии, катастрофы, несчастные случаи в жизни Сент-Экзюпери
1 мая 1923 Во время военной службы, Сент-Экзюпери взял с собой как пассажира в развлекательный полет над Bourget одного из своих коллег, пилота самолета Hanriot HD 14. Он не был подготовлен к полету, а имел только лицензию на Caudron59. Сент-Экзюпери при управлении самолетом совершил ошибки, которые привели к фатальным результатам: самолет вошел в штопор и, падая с высоты девяноста метров, разбился о землю. Лейтенант Richaux получил пролом черепа. Что касается пилота, у него были сильные ушибы, осложнение некоторых из них мучили его в течение многих лет. Он провел десять дней в госпитале. После выписки, он инструктировал на земле "в своих интересах тестировал все типы самолетов".
21 декабря 1933 Благодаря ходатайству Didier Daurat, Сент-Экзюпери был призван в Тулузу пилотом при испытании Latеcoеre. Этим днем там, в Святом Рафаэле, с гидроплана Latе 293 осуществляли сброс торпед, у которого для облегчения взлета легко наклонялись поплавки, а при посадке на воду пилот обязан нос самолета поддерживать в приподнятом состоянии. Во время этого испытательного полета, Сент-Экзюпери перевозил лейтенанта корабля Meyer, инженера технического обслуживания Штаб-майора Vergеs и механика Bataille. При посадке на воду, Сент-Экзюпери управлял гидропланом как обычным самолетом и, заметив свою оплошность, слишком поздно стал ее устранять. Приземляясь на воду, разбился один из поплавков гидроплана, и он перевернулся брюхом кверху. Meyer предвидя шоковую ситуацию, открыл запасной выход. Bataille вышел через открытый запасной выход и прибытый на место аварии патрульный корабль помог выбраться Vergеs, который не умел плавать. Ослепленный и немного шатаясь Сент-Экзюпери, поднялся в хвост аппарата, который еще содержал карман воздуха. А самолет медленно погружался в море. И пилот думал, что настал его последний час, когда каркас гидроплана полностью оказался под водой. Он был спасен своими друзьями, и после откачки наглотавшейся воды, ему стало легче.
29 декабря 1935 - 1 января 1936 Министерство Воздушных сил организовало рейд Париж-Сайгон для побития рекорда по перелету между этими двумя городами, которые располагались друг от друга в девяноста восьми часах и пятьдесят двух минутах. Сент-Экзюпери вместе с механиком Prеvot улетают на борту Simoun F-ANRY 29 декабря. Самолет с двигателем 420 лошадиных сил имел все шансы побить рекорд и при этом уменьшить время перелета приблизительно на двадцать часов. Первая часть пути была преодолена без препятствий, а 30 декабря, в 2ч 45мин., теряется в облачном небе и, отчаянно разыскивая свет Каира, пилот спускает самолет на более низкую высоту. При скорости 270 км/ч, самолет натыкается на вершину горы на юге Александрии. Думая что, самолет может взорваться, при "распоротом брюхе", два человека выпрыгивают из кабины. Уцелевшие, но не знавшие свое место нахождение, они пошли на север, с запасами на пять часов ходу. Эти двое людей оставили около места катастрофы на песке надпись: "МЫ ПОШЛИ НА СЕВЕРО-ВОСТОК.S.O.S.". По окончании трех дней и трех ночей, наконец, они на своем пути встретили караван бедуинов, который доставил их в Wadi Natrum, где жила швейцарская семья Raccaud. Направляясь в Каир, они сообщают о себе своим семьям. Затем Сент-Экзюпери и Prеvot возвращаются к обломкам самолета, чтобы посмотреть что уцелело, после чего они вернулись во Францию.
16 февраля 1938 Сент-Экзюпери и Prеvost на борту Simoun F-ANXR отправились в Нью-Йорк, чтобы попытаться от туда перелететь в самую отдаленную точку Cordiliеre в Америке: Punta Arenas. Этот рейд был протяженностью 14. 000 км, 8.500 км из которых составлял перелет над Америкой. Первая остановка была в Гватемале, где они заправили полные баки горючим. Поскольку в Америке система измерения галлонов горючего превышает систему галлонов во Франции, то по ошибке самолет заправили по американской системе, и самолет оказался слишком перегруженным, при этом он не мог взлететь и разбивается в конце взлетной полосы. Серьезно раненые Сент-Экзюпери и Prеvot, вышли из кабины и в ужасном состоянии их увезли в больницу Гватемалы. Сент-Экзюпери получил несколько переломов и подвергся различным операциям (запястье руки, ключица) с последующими осложнениями: он никогда не сможет поднять левую руку выше своей головы. Сент-Экзюпери беспокоила опухоль левого глаза, из-за которой он не мог видеть, но понемногу зрение возвратилось. Он сильно противился ампутации правой руки, зараженной гангреной. После месяца госпитализации, он возвращается в Нью-Йорк, где лечится несколько месяцев. Именно в это время он начинает писать "Земля Людей".
Тем временем:
... Люди пробираются между кучами рухляди, копаются в грудах старья, выискивая яркие тряпки и дешевые поддельные украшения, подолгу толпятся разинув рты вокруг торгашей, которые маслеными голосами заманивают ротозеев. На что только людям весь этот хлам и как вообще можно торговать такой дрянью? Всякий раз, когда я прохожу по базарной площади, мне и противно и грустно, а голодные, больные глаза окружающих и вовсе повергают меня в уныние. Когда же наконец здесь начнут продавать чистое, добротное платье, когда раскинут на прилавках душистое белоснежное полотно, разложат настоящие украшения и драгоценные камни? Но вот однажды я встретил седого как лунь старика, он тоже прогуливался среди груд старья и бесполезного хлама. - Что это вы морщите нос? - сказал он мне. - Людям нравится здешний базар, сами видите. Зачем же лишать их этой отрады? Им по душе блошиный рынок, недаром здесь всегда толпится народ. А вот если бы тут стали предлагать прохожим чистое, благоухающее полотно, как вы думаете, привлек бы базар такую уйму народа? И если бы торговали подлинными украшениями, разве все могли бы их купить? Только фальшивые побрякушки дешевы и потому доступны любому. И разве эти подделки вовсе лишены всякой ценности? Разве они не сверкают так же, как сверкают глаза тех, кому посчастливилось их купить? Отнимите у людей блошиный рынок, к которому они так привыкли, и, сдается мне, вряд ли они будут счастливы...
